bodybuilder2007 (bodybuilder2007) wrote,
bodybuilder2007
bodybuilder2007

Categories:

Бой белочешских легионеров с красноармейцами в Златоусте

Репродукция с картины художника Н. Толстова “Разоружение чехословаков 27 мая 1918 г. на ст. Златоуст”, 1937 г. (из фондов Златоустовского краеведческого музея).

Бой с белочешскими легионерами

В Златоусте неподалёку от железнодорожного вокзала есть памятник красноармейцам, которые "дали бой белочешскому эшелону". Мутная история, если не знакомиться с первоисточниками. Ленин и другие советские деятели выставляли героями красноармейцев, которые таковыми вовсе не являлись.



Как всё было рассказывает Франтишек Рыбничек (Rybniиek F. Zakeшne pшepadeni v Zlatouste na Urale // Cestami odboje: Jak ћily a kudy tahly иs. legie. D. 4. Praha, 1928. S. 35–40):

"Об инциденте в Челябинске 14 мая 1918 г. (один из пленных швырнул из вагона в нашего добровольца и оглушил его. За то был несмотря на предупреждения некоторых братьев забит на месте возбужденной толпой) весть разнеслась по всей магистрали, от Владивостока и до Пензы. Штаб 1-го стрелкового мистра Яна Гуса полка стоял тогда на станции Уфа. Большевики с этого времени стали относиться к чехословакам весьма сдержанно и даже враждебно. Мы это поняли, когда ходили за хлебом в станционную пекарню. Внезапно пришло известие, что мы отъезжаем во Владивосток, и все это радостно приветствовали. В это время на Урале было очень красиво, эшелон проезжал романтичными долинами и через несколько дней прибыл к златоустовским заводам. Отсюда можно было видеть вдали город Златоуст, лежащий в долине с заросшими лесом склонами с одной стороны и голыми – с другой. К вечеру мы добрались до станции Златоуст. Тотчас после приезда наш станционный комиссар предупредил нас, чтобы мы были осторожны, так как большевики относятся к нам очень недоброжелательно. Дальше нас не пропустили, и эшелон был переставлен на крайний путь. Нам было объявлено, что несколько дней придется ожидать на станции. Начальник музыкальной команды договорился с большевиками, что оркестр и хор штаба 1-го полка в ближайшие дни выступят в собрании с концертом. Обо всем договорились. Вечером в теплушках было полно разговоров, веселья, смеха и анекдотов о дороге, об Урале, о большевиках в Златоусте и т. д.

Прошла спокойная звездная ночь, и настал ясный солнечный день. Это было 26 мая 1918 г., и никто не подозревал, что этот день навсегда будет записан в истории 1-го стрелкового мистра Яна Гуса полка. После завтрака парни с улыбками спокойно разошлись, одни на базар за станцией, другие ходили по станции и прохаживались по платформе перед вокзалом, а некоторые пошли в долину к реке, чтобы постирать и высушить на солнце белье. Перед 8 часами утра по станции прошел большой отряд вооруженных большевиков с двумя пулеметами и ушел за ближайший мост, ведущий через железнодорожные пути. Там на правой стороне на возвышенном месте они развернулись вдоль дороги, на расстоянии 4–5 метров от нее, и заняли свои места в приготовленных окопах. Некоторые наши парни из любопытства пошли за ними, чтобы увидеть учение.Они встали вдоль моста на дороге и на возвышенных местах, желая рассмотреть учения большевиков в цепи и в выкопанных укрытиях. Но тут внезапно объявился воин-большевик и сказал братьям, чтобы они ушли и им не мешали. Все молча повернули обратно на станцию.

Примерно через час пришел приказ, что наш эшелон будет переставлен на главный путь и вскоре поедет на восток, к Владивостоку. Подъехал русский машинист на локомотиве и сцепился сзади с эшелоном. Парням, дежурившим по эшелону, это действие машиниста показалось удивительным и подозрительным, и они спросили у него, отчего это локомотив прицепился сзади, а не спереди. Машинист резко ответил: «Я знаю, что делаю, а вы не мешайте мне работать!». Братья подошли к поручику Мюллеру и объяснили ему все, что делается и что все это очень подозрительно. Но поручик Мюллер на это сказал: «Не вздыхайте, как бабы, пусть большевики собираются». Эшелон дернулся, пошел назад и все братья, бывшие поблизости, запрыгнули в теплушки. Эшелон медленно ехал назад, проехал последнюю стрелку и двигался с постоянной скоростью далее за мост, а это уже многим показалось подозрительным. Некоторые высунулись из окошек, ворочая головами, другие же благодушествовали на нарах, острили, смеялись и кричали братьям в соседних вагонах, либо напевали на сокольский мотив «Стремлюсь дале за Урал…».

Только мы въехали за мостом в выемку, хорошо стало видно учение большевиков, которые развернули цепь на склоне, по высоте достигавшем половины вагона, их винтовки были направлены на нас. Здесь один брат, выглядывающий из окна,
сказал: «Смотрите-ка, парни, как большевики учатся». Едва он это произнес, как за цепью на коне объявился комиссар с револьвером в руке и выстрелил. Это был сигнал к открытию огня. Вся цепь и два пулемета открыли огонь в упор по нашему эшелону с расстояния пяти, а местами десяти шагов. В вагонах началась паника. Крики и стоны раненых отзывались на оглушительную пальбу винтовок и пулеметов. Кто смог, быстро выскочил из вагонов и залег возле пути в канаве. Оружия никто кроме несущих дежурство не имел, не было и возможности взять его, потому что винтовки были уложены за брусьями на потолке вагонов. Братья-офицеры не могли покинуть свой пассажирский вагон. Легче было братьям в теплушках.

Страшный грохот отзывался между скалами. Раненые в эшелоне, который ехал с той же скоростью дальше, стонали
и кричали. Те, кто не смог выскочить, оставались в вагонах и помогали раненым, которых оказалось человек сорок пять.
Брат Гавлик (официант из Праги), едва выскочив из вагона, был смертельно поражен осколками ручной гранаты в плечи и
в грудь и вскоре скончался там же, на тропинке возле железной дороги. Машинист этого поезда (большевик) был заранее предупрежден и по данному сигналу (выстрел из револьвера комиссара) соскочил с локомотива, везущего эшелон, и скрылся в ближайшем лесу. Один толковый брат из музыкальной команды, который умел обращаться с паровозом, бросился вперед к локомотиву и в ¾ километра от места нападения остановил эшелон с мертвыми и ранеными. Здесь им оказывал помощь полковой лекарь доктор Ф. Лангер.

Эшелон отъехал, а мы лежали безоружные по обеим сторонам пути. Дождь пуль из винтовок и двух пулеметов свистел у
нас над головами, и пули рикошетировали от противоположной каменной стены. Среди нас был дежурящий в этот день герой-офицер прапорщик Занашка из 1-й роты (учитель из Кромержижа). Он принял командование над попавшей в этот переплет горстью безоружных солдат. Он подполз на верх канавы и, не взирая на свистевшие пули, поднял голову и рассмотрел ситуацию. На левом фланге горстка отважных братьев готовилась напасть на фланг неприятеля. Выбрав момент за шумом и рокотом пулеметов, прапорщик брат Занашка выкрикнул сильным голосом: «Братья, нет другого выхода – или погибнуть, или камнями бить неприятеля!» Каждый набрал в карманы и в руки камней и полез на брюхе из канавы наверх. Все приготовились к атаке. Командир взял в правую руку револьвер, который был у него в офицерской кобуре на поясе, и все как один по его команде бросились в атаку.

Львиный рык и «Ура!», аж многие охрипли, разнеслись вокруг, и вся боевая линия с камнями в руках бросилась на вероломного неприятеля. На левом крыле отважные братья захватили пулемет и обратили его с боку на неприятеля. На правом крыле пулеметчик, оказавшийся от нас в трех шагах, не успел повернуть пулемет против нас. Дождь камней обрушился на него, многие пролетели мимо, но камень, брошенный братом Клеской, и казачья сабля повара, который прямо в переднике выскочил из вагона-кухни, поразили неприятеля насмерть.Теперь все бросились на неприятельскую цепь и спереди и с боков. Начался жестокий и беспощадный бой. Потеря пулеметов лишила неприятеля отваги, он был ошеломлен нашим геройством и бросил свои позиции. В страхе и смятении, оставляя винтовки, он бежал прочь, спасаясь в ближайших домиках и в лесу. Наши кто мог вооружались оставленными винтовками. Командир прапорщик Занашка был ранен большевиком (имперским немцем) в спину. На это прапорщик тотчас же отплатил выстрелом из револьвера. Оба лежали у ручья и стонали.

Остальные кинулись вперед к домам, в которых скрылся неприятель. Из ближнего дома ударили несколько выстрелов, и
на землю упали братья Гавранек из Гане (зборовский герой, награжденный Георгиевским крестом), будучи ранен в грудь,
и возле него Гавел из Моравской Остравы, пораженный пулей в живот. Затем стрельба затихла, и неприятель (большевики
– русские, мадьяры и немцы) бежал в ближайший лесок, чтобы сохранить себе жизнь.

Мы возвратились назад, у ручья перед дорогой лежало несколько раненых наемников-большевиков (австрийских плен-
ных), умолявших о помощи, говоря, что они за деньги были наняты для этого подлого дела. Лежащий брат прапорщик
Занашка настоятельно просил меня, чтобы его пристрелили и тем прекратили его мучения. Я немного успокоил его тем, что
его рана не смертельна. Парни отнесли прапорщика на златоустовский вокзал, надеясь что ему будет оказана первая помощь в помещении Красного креста. Но станция была в руках большевиков, и там вместо помощи, как мы позднее узнали от сестры милосердия, чешский офицер-герой был убит большевистским комиссаром. Остальные раненые были позднее отнесены в наш эшелон, стоявший на дороге, где им была оказана первая помощь.

После боя, уставшие и измученные, мы собрались на месте нападения у железной дороги. На поле боя лежало много мер-
твых и раненых неприятелей и между ними три наших героя (Гавранек, Гавлик и Гавел). Стрельба совсем затихла. Мы разо-
шлись по ближайшим лесам, чтобы просмотреть окрестности и разогнать убегающего неприятеля. Я еще с одним братом, его имя у меня вылетело из памяти, пошли на другую сторону в лес и вышли к плененному брату Капралову из Королевского Поля у Брно. Он очень рано вышел за станцию в ближайший лес и учил французский на краю леса у кладбища24. (В то время, кто где мог, мы все учили французский, чтобы, приехав во Францию, могли было хотя бы понимать этот язык. В Уфе на станции брат прапорщик Новотный25 даже организовал курсы по изучению
французского). Там у кладбища он был схвачен двумя вооруженными большевиками и уведен прочь. Мы его освободили,
отняли у большевиков винтовки и отпустили их прочь. Затем все братья собрались у железной дороги, составили цепь и под руководством одного сержанта двинулись лесом к златоустовским заводам, где тревожно гудел гудок. Мы дошли до нашего эшелона, откуда был прекрасный вид на заводы. Мы были отрезаны как от Уфы, так и от Челябинска.

Стоны и мольбы раненых слышались из теплушек. В последнем вагоне были сложены мертвые братья. По одиночке и
группами братья подходили из леса и со всех сторон. Многие даже не знали, где мы, и отправились сначала совсем в другую сторону. После полудня эшелон двинулся под управлением нашего машиниста по направлению к Уфе на станцию Ай, затем на Тундуш, где и остановился. Никто не знал, что делать дальше. Мы были совсем отрезаны, и с востока, и с запада. С обеих сторон к станции на локомотивах подъехали комиссары, чтобы принудить нас сложить оружие. Нас стращали и угрожали численным превосходством их войск, которое ударит с обеих сторон. Чтобы предупредить нападение, на ночь около станции мы расставили стражу, и после изнурительного дня улеглись отдыхать. С проходившего грузового поезда мы выменяли свой локомотив на более сильный и оставили с него машиниста.

Ночь прошла тихо и спокойно. Братья как следует отдохнули после жестокого и выматывающего боя. На другой день утром
все были собраны к штабному вагону. Поручик Мюллер объяснил ситуацию и сообщил, что для стонущих раненых скоро
не будет медикаментов. Если будем обороняться, то патроны быстро закончатся и неприятель задавит нас своей численностью. Итак, не остается ничего иного – либо сдаться неприятелю и сдать ему оружие, либо биться до последнего человека, либо оставить эшелон и с оружием в руках идти через Урал на восток до Челябинска, а может быть и до Владивостока. Долго обсуждали и спорили, но наконец все решили идти пешком с оружием на восток через Урал. Это решение поручик Мюллер передал раненым, которые с решением братьев согласились. Они сказали, чтобы мы исполняли приказ нашего вождя Т. Г. Масарика и старались достигнуть, как он всем наказал перед отъездом во Францию, Владивостока любой ценой, хотя бы пешком с оружием в руке. Толпа разошлась по вагонам, чтобы приготовиться в дорогу и составить для раненых письмо для вручения большевикам, которые после нашего ухода займут эшелон. В письме содержалась просьба, чтобы раненых не обижали и обращались с ними по-человечески. Раненым оставили в эшелоне всю провизию: сахар, масло, мясо, яйца, чай, а также одежду, обувь, книги и т. п. Вскоре братья приготовились в дорогу. Вооружились, взяли полковое знамя и памятную книгу 1-го полка, в которой первую запись сделал еще в Великой Березине и Полонном на Украине наш вождь Т. Г. Масарик. На дорогу на несколько дней взяли самое необходимое из еды: чай, хлеб, масло и сахар.

В полдень мы оставили эшелон с сорока пятью ранеными и шестью мертвыми, размещенными в последнем вагоне. Братья из музыкальной команды кроме музыкальных инструментов взяли с собой пони, который тащил маленький возок с барабаном. Нас было около трехсот человек, и мы имели 180 винтовок и тащили один пулемет. (Каждый эшелон должен был в Пензе сдать оружие. На целый эшелон для обороны оставляли 180 винтовок). Недалеко за станцию к реке Ай нас вел старец. Река была бурная, глубиной до шеи, с сильным уклоном. Мостов не было и переправляться через реку поодиночке было небезопасно. Одному отважному брату удалось переплыть бешенную реку. Братья собрали кожаные пояса, прикрепили один к другому и, сделав из поясов цепь, подали один конец отважному пловцу на другой берег. Теперь братья, раздетые, с ранцем и одеждой на голове могли спокойно, держась одной рукой за ременную цепь, переходить на другой берег. Прошел не один час, пока последний брат перешел на другую сторону, а несколько фуражек, ранцев и сапог все же собрала быстрая вода. Пулемет, который через реки, горы и болота было тяжело тащить, мы спрятали на дне той бурной реки.

Полных четыре дня мы шли через Урал и живы были только чаем. Небольшого запаса хлеба и масла хватило только на
два дня, так что поголодали мы довольно. Вел нас брат поручик. Гавел без карты и вел очень хорошо. На четвертый день вечером, в дождь и грязь, мы дошли до города Миасса, окрестности которого славились богатыми золотыми приисками. Город был уже в руках 2-го Иржи из Подебрад полка. Ночь мы отдохнули и на второй день подверглись нападению превосходящих сил большевиков. В получасовом бою пали брат поручик Новотный (дирижер виноградского театра) и брат Квасничка из Праги. Всего бой стоил нам двенадцати павших. Большевики потеряли в десять раз больше.

Также вероломны были нападения в это время на эшелоны в Иркутске и в Сердобске перед Пензой.

Из телеграмм, которые были везде перехвачены, стало ясно стремление советов насильно разоружить и уничтожить наше
войско. Так начались бои с советами. Наша армия выполнила свой долг по отношению к народу и к демократической России. Позднее она отвернулась как от крайне правой, так и левой диктатур, что отвечало ее демократическому и нравственному убеждению. Свой строй она может защитить от каждого, а на свое прошлое может смотреть как на результат выполненного долга и с большим удовлетворением".
Tags: Златоуст, история
Subscribe

  • Фото со свадьбы

    Эту свадьбу мы со знакомой девушкой Любой снимали несколько лет назад в Челябинске. Эта фотография набрала огромное количество лайков в нашем…

  • Свадебный бизнес

    Я уже долгое время в свадебном бизнесе и за все время мне пришлось повидать много свадеб. Там было много чего: нечасто были там и драки, и долгие…

  • Много работы

    В эти дни было много работы. В Челябинске снимал выписку из роддома, а спустя день - очень интересную свадьбу. Сейчас много работы над монтажом видео…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments